Андрей Казьмин: “Рынку нужна диктатура здравого смысла”
На днях наблюдательный совет Сберегательного банка РФ принял повестку дня собрания акционеров, в которую (впервые со времени прихода Андрея Казьмина на должность президента банка в 1996 году) включен вопрос об избрании главы СБ РФ. Хотя кандидатура выставлена одна - самого Казьмина, - это "весеннее обострение" разогревает рынок и привлекает к самому крупному банку с государственным участием дополнительное внимание. Перед отлетом на Российский экономический форум в Лондон Андрей КАЗЬМИН рассказал корреспонденту "Известий" Александру ЛЕВИНСКОМУ о своем взгляде на развитие банковского рынка.
- После недавнего заседания наблюдательного совета и в преддверии следующего, намеченного на 26 апреля, многие пытаются предугадать кадровую интригу собрания акционеров, которое должно состояться в конце июня. Кроме того, мне кажется, что это первый случай, когда кандидатов от государства выдвинуто больше, чем мест в совете. Означает ли это возникновение конкуренции? Ведь мест 11, а претендентов 14?
- Давайте начнем с того, что собрание рассмотрит итоги работы за год. Я вас уверяю, там есть о чем поговорить. Я понимаю, что журналистов больше интересуют кадровые перестановки, чем содержание работы в какой-либо организации, какой бы важной она ни была... По персональному вопросу решение совета вы знаете. А что касается количества кандидатов от государства, превышающего его квоту, то таких случаев на моей памяти было уже три, и на это никто внимания не обращал. В конечном итоге будет 11. Выбор за главным акционером - Центральным банком.
- Вы только что вернулись из Веймара с российско-германского саммита "Петербургский диалог". Мне говорили, что по дороге туда президент Путин пригласил вас в свой самолет...
- Нет, это неправда. Я с президентом в самолете не летел. Летел с коллегами и в другом самолете. И вообще, разве главное в том, кто в каком самолете летел? Гораздо важнее соглашение, которое мы там подписали.
За полтора года мы должны проработать в России долгосрочные инвестиционные проекты на 250 миллионов евро. Срок их реализации может достигать восьми с половиной лет, и это принципиально важно для России. Другое преимущество соглашения в том, что оно предусматривает свободный выбор кредитора среди крупнейших 30 немецких банков. Это первое соглашение после кризиса, в котором сняты дискриминационные оговорки о предоставлении заемщиками двойного обеспечения.
- 15 апреля вы встречались с председателем Центробанка Сергеем Игнатьевым. Шла ли речь о составе наблюдательного совета, о собрании?
- Коль скоро есть такой пристальный интерес, скажу только, что это была встреча с целой группой коллег по банковскому цеху. Обсуждалась стратегия развития банковской системы. Сергей Михайлович интересовался у участников рынка оценкой происходящих процессов и перспектив.
- И какова позиция г-на Игнатьева?
- Мне неловко комментировать Сергея Михайловича. Могу только сказать, что его позиция соответствует тем заявлениям, которые он уже делал. Что он - не сторонник ультрарадикальных решений и идей.
- А вы свою позицию высказывали?
- Моя позиция абсолютно созвучна с позицией Сергея Михайловича. И не потому, что он представляет нашего главного акционера. Я считаю, что банковскому делу революции противопоказаны. Нужен разумный консерватизм. Если хотите, диктатура здравого смысла. Российская банковская система развивается в новом качестве не более 12 лет, и нельзя ожидать, что она немедленно достигнет уровня, к которому другие страны шли больше двух столетий. Это не значит, что мы будем строить ее двести лет. Но странно, когда нам с открытой душой советуют немедленно и сразу принять требования, которые вызревали в тех странах годами... Те же валютные ограничения... Еще не все страны ЕС их отменили.
- Вы летите в Лондон. Каков ваш интерес в форуме? Ведь там не будет практических решений.
- Я бы так не сказал... Наши коллеги из международных финансовых организаций, из зарубежных банков очень охотно говорят о необходимости открытия российских рынков. В том числе финансового, который, на самом деле, открыт настежь. И при этом сами наглухо закрывают свой перед российскими банками. Открытие представительства, не говоря уже о филиале, выливается за границей в многолетний процесс с огромными затратами. Это крепкая стена, но ее надо пробивать, равноправно войти в мировое хозяйство.
- А будет ли обсуждаться с точки зрения банковского сектора вступление России в ВТО?
- В числе выступающих заявлен и глава ВТО Майк Мур. И это будет одной из тем. Пока создается впечатление, что у наших коллег на Западе облегченное представление, как решать эти проблемы.
- А какие угрозы нашему банковскому сектору вы видите в связи с вступлением в ВТО?
- Это вопрос слишком общий. Нужно понять, на каких условиях мы туда будем вступать. Из 140 стран, уже являющихся членами ВТО, только 31 не имеет каких-либо ограничений в финансовом секторе. Остальные имеют, и никто не считает это ненормальным. Так что это снова вопрос соотнесения здравого смысла и чисто российского максимализма. Все зависит от того, как он будет решен. Пока мы не можем сказать, что мы полностью информированы об этом, что есть консенсус и в банковском сообществе, и, как я понимаю, в исполнительных и законодательных органах. Но это тема, которая обязательно должна обсуждаться.
- Недавнюю смену руководства Центрального банка связывают с необходимостью либерализации банковского рынка и проведения радикальной реформы. В том числе и с выходом государства из капитала кредитных учреждений. Будет ли об этом идти речь на собрании Сбербанка?
- Я думаю, что это не вопрос собрания. Если бы главный акционер считал целесообразным ставить этот вопрос, он бы был поставлен. Но Центральный банк и правительство исходят из стратегии развития банковской системы, которая окончательно утверждена в декабре. Там записано, что ни правительство, ни Центральный банк не считают приоритетным выход из капитала Сбербанка на данном этапе. Этот вопрос обсуждался и во время моей встречи с президентом Путиным 5 марта. Он достаточно ясно высказал убеждение, что приватизация в Сбербанке не является целесообразной в обозримой перспективе.
- Когда вы встречались с президентом во время юбилея Сбербанка, он упрекнул вас за сокращение числа филиалов. Закончена ли, на ваш взгляд, реструктуризация Сбербанка или нужно еще чего-то от нее ждать?
- На фоне общих разговоров о банковской реформе я хочу сказать, что реформа Сбербанка идет уже второй год. Процесс закрытия филиалов закончен, несмотря на то, что значительная их часть, с точки зрения экономики, не является интересными объектами. Но мы понимаем свою социальную функцию. Напротив, при обсуждении бизнес-планов наших подразделений и территориальных банков на 2002 год мы исходим из того, что переходим к процессу оптимизации сети - к открытию новых филиалов в наиболее перспективных районах и там, где это востребовано нашими частными и корпоративными клиентами.
- Сегодня мы наблюдаем на банковском рынке картину, очень похожую на 96-97 годы. В прошлом году по сравнению с позапрошлым выше были среднемесячные темпы прироста активов и капитала. Однако до кризиса благоденствие банков строилось на государственных бумагах. Сейчас доля кредитования нефинансового сектора превысила в активах банков 42%. Сбербанк давно упрекали в недостаточной активности в этом секторе и в том, что он доминировал как при первичном, так и при вторичном размещении госбумаг. Что происходит с банком, учитывая, что на рынок государственных ценных бумаг пришел Пенсионный фонд и скупил последние выпуски ОФЗ на 80 процентов?
- Мы принимали и реализовывали стратегию действия на кредитном рынке независимо от действия других игроков на рынке ценных бумаг. Альтернативы кредитованию реального сектора не было, и второй год подряд больше половины доходов мы получаем от кредитования. Кстати, доля кредитов в активах нашего банка также превышает 50 процентов. Мы ожидаем, что и 2002 год будет очень ударным. В последние годы объем привлекаемых средств, в том числе с рынка частных вкладов, практически соответствует объему прироста кредитования реального сектора. Тактика несколько меняется, потому что крупная клиентура сегодня не испытывает недостатка в краткосрочных кредитах. И тем не менее есть огромный пласт клиентуры, которая испытывает дефицит в кредитовании. Это малый и средний бизнес. И здесь в 2001 году, например, у нас объем выданных сумм (оборот) превысил 100 миллиардов рублей. А в 2002 году это самый масштабный потребитель кредитных ресурсов, с быстрым и эффективным кругооборотом капитала.
- А что с потребительским кредитованием населения?
- В прошлом году - рост в два раза. Сумма - примерно 30 миллиардов рублей. Наша доля на рынке кредитования населения составляет около 40 процентов. И на днях мы детально обсуждали, как сделать техническое оформление кредита менее забюрократизированным. Чтобы эти кредитные продукты были не экзотикой, а привычным элементом жизни. Хотя покупательная способность населения еще довольно низкая. По нашим оценкам, с учетом того, что мы кредитуем только при условии "белых" доходов, претендовать на получение нашего кредита может порядка 7 процентов активного населения.
- Тем не менее реальные располагаемые доходы населения выросли за прошлый год примерно на 3,5 процента, и многие банки сделали на это ставку. Сбербанк остается ведущим игроком на рынке рублевых частных вкладов, однако за прошлый год его доля уменьшилась. Вы собираетесь бороться с этой тенденцией или готовы смириться с этим, считая, что процесс закономерен и необратим?
- Но мы такую картину предсказывали еще в 98-м году. Она говорит, что банковская система окончательно вышла из кризиса и конкуренция на этом рынке возрастает. Это абсолютно нормально, и наша доля приходит в соответствие. Но тот, кто рассчитывает, что она и дальше будет однозначно снижаться, наверное, ошибается. В прошлом году мы решали задачу выведения на рынок длинных вкладов - свыше двух лет. Естественно, это сказалось на доле. Но при этом качество вкладов у нас резко возросло. В это время другие банки добирали короткими вкладами. Сейчас мы готовим новые вкладные продукты, и это означает, что мы не навсегда согласны с текущей тенденцией. Мы очень довольны, что в приросте за прошлый год две трети вкладов - долгосрочные. И мы ставим сейчас перед собой еще более амбициозные цели, потому что иначе не решим задачу аккумулирования сбережений для их направления в реальный сектор, которому нужны длинные деньги.
- Ваши финансовые результаты из года в год улучшаются, резко растет капитализация.
- На 1 января 2002 года она составляет более 3 миллиардов долларов.
- Сейчас ваша акция стоит, по-моему, 148 долларов.
- Более 160.
- А предсказывают и выше. "Тройка-Диалог" говорит о 229.
- Я не хотел бы комментировать оценку игроков на этом рынке. У них могут быть какие-то свои интересы и задачи. Но то, что банк недооценен, было после кризиса медицинским фактом. И, если проанализировать динамику чистой прибыли, рентабельность на активы за послекризисные годы, то по этим параметрам мы конкурентоспособны не только на внутреннем рынке. Наши цифры лучше, чем у ведущих мировых банков.
- Если сравнивать с банками развивающихся стран, то аналитики говорят, что Сбербанк торгуется сегодня с дисконтом примерно в 30 процентов.
- Причина в емкости рынка. Сам финансовый рынок последствия кризиса еще не преодолел. Это процесс длительный, потому что рынок сейчас очень мелкий, и даже проданные небольшие партии акций могут вызывать существенные колебания. Тем не менее, мы единственный банк, чьи акции торгуются на открытых площадках и конкурируют с "голубыми фишками". Когда еще хотя бы пять-десять банков осмелятся пройти тот путь, который прошли мы, и согласятся на такое же раскрытие информации, которое мы делаем как банк, который котируется на бирже? Пока они только упрекают Сбербанк в недостаточной прозрачности. Кстати, прозрачность структуры собственности частных банков - это один из ключевых вопросов банковской реформы и банковского надзора, но обсуждается этот вопрос пока с гораздо меньшей охотой.
Оригинал