Борис Титов
Председатель общероссийской общественной организации «Деловая Россия»
Скажите откровенно, вам удается оказывать хоть какое-то влияние на проводимую государством политику (если так это можно назвать) в отношении малого и среднего бизнеса?
Мнение «Деловой Росии» интересно кому-нибудь во власти? Складывается такое впечатление, что возглавляемая вами организация выполняет роль статиста на конференциях разного рода. Промышленная политика как таковая отсутствует, условия вступления в ВТО с членами «Деловой России» не то чтобы не согласовывались, а стали известны постфактум и для многих оказались крайне неприятным сюрпризом. Ваше мнение об этом?
— Отвечая на первый вопрос, могу сказать, что, может быть, мы нескромны, но влияние оказываем. Вот, например, еще в 2004 году на форуме, который мы проводили, нас очень просили не упоминать слова «промышленная политика», тогда это было практически под запретом. Мы упоминали и всячески настаивали на том, что промышленная политика должна быть. И вот сегодня мы видим, что постепенно экономическая политка меняется: от чисто либеральных взглядов, что государство вообще не должно никоим образом присутствовать в экономике, мы все больше приходим к пониманию того, что госудаство должно играть очень ответственную роль стимулятора и регулятора рынка. Промполитика нужна, и сегодня она проводится иногда не совсем так, как нам нравится, но в целом движение идет в положительную сторону.
Еще один пример. На том же форуме мы кричали, что необходимо отменить пошлины на импортное оборудование, стране нужна модернизация. В реультате мы добились своего: пошлины на большую часть номенклатуры были отменены. Сейчас добиваемся того, чтобы довести дело до конца. Еще один пример: закон о малом и среднем бизнесе, который прошел в ГД первое чтение. Примеров много. Сегодня власть слушает нас, не во всем соглашается, но диалог постоянный, у нас много совместных возможностей обсудить разные темы, например в рамках Совета по конкурентоспособности и предпринимательству при правительстве РФ, в Совете по нацпроектам, в Комиссии по промышленности и инновациям, возглавляемой Сергеем Ивановым, в общественных советах при министерствах. Сейчас активно занимаемся лесным комплексом, вопросами стимулирования и развития лесопереработки, сельскохозяйственным машиностроением, туристическим бизнесом и многими другими вопросами.
2
Все острее для бизнеса становится проблема кадров. Наряду с инфраструктурой это существенный тормоз для развития бизнеса в стране. Какие меры принимаются членами «Деловой России»?
— Действительно, возникает новый дефицит кадров, с конца прошлого года мы почувствовали, что эта проблема становится одной из основных в развитии бизнеса. Есть два пути ее решения: первая — это стратегия, профессиональное образование. Здесь мы активно работаем по нацпроекту, помимо того что играли ключевую роль в выделении грантов инновационным программам вузов, еще и взялись делать на первый взгляд техническую, но очень важную вещь — мы делаем первый рейтинг качества профессионального образования с точки зрения работадателя. Сегодня за очень известными именами вузов и хорошо налаженным образовательным процессом часто кроется очень серьезная проблема — отсутствие связи с рынком труда, до 60 процентов выпускников не идет работать по специальности. Поэтому сегодня очень важно определить, какие вузы реально работают на конечный результат и их выпускники востребованы рынком, а какие осуществляют процесс ради процесса. Для этого мы разработали методологию под названием ДРеВО, которая дает реальную оценку работы вузов с точки зрения работодателя, мы внедряем ее вместе с Минобрнауки, Союзом ректоров и Общественной палатой. Буквально сегодня должны получить от ВЦИОМа результаты первого рейтинга, о которых сообщим. Надеемся, что эти результаты будут прежде всего интересны абитуриентам и их родителям.
Вторая тема в области кадровой политики — это тактика, иммиграция. Если образование это стратегия, то иммиграция — это решение проблем сегодня. Мы ведем постоянную работу с ФМС, даже создали специальное агентство, подписали с ним соглашение, потому что, хотя существенные изменения к лучшему произошли, процесс по-прежнему достаточно сложный. Если крупные компании способны заранее планировать, получать заявки, квоты, то для компаний нашего уровня это создает огромные проблемы, мы договариваемся с правительством, чтобы специальным решением часть общей квоты фиксировалась на постоянной основе для малого и среднего бизнеса.
3
Кажутся ли вам состоятельными нацпроекты?
По-моему, это просто бессмысленное перераспределение денег и уклонение от проведения реформ.
— Мне кажется, что если говорить в целом о нацпроектах, то тот скептицизм, который был вначале, постепенно уступает место положительной оценке: это было нужно и принесло свои результаты. Конечно, есть очень много разных проблем, многое оказалось неэффективным, но большинство поставленных задач решаются и дали толчок к развитию экономической и социальной сферы в стране. Неэффективной оказалась поддержка военнослужащих при получении ими высшего образования — эта программа практически не началась. Не очень эфективной была программа поддержки классных руководителей в школах, она дала результаты, но возникли вопросы. То же самое касается медперсонала первого звена. Но, например, поддержка инновационных программ в вузах дала результат не только , потому, что пошли реальные деньги на реальные инновационные проекты, на основу образования в будущем, но и потому, что она изменила психологию бюджетных вузов, которые теперь понимают, что дополнительные ресурсы можно получать не путем кабинетных интриг, но и в результате разработки новых инновационных проектов, которые финансируются государством, при этом по абсолютно прозрачной схеме. Ни одного обвинения после проведения двух конкурсов на 10 и 20 млрд рублей, ни одной негативной оценки конкурсов не было.
4
Какие задачи в сфере экономической политики вы назвали бы первоочередными?
— Главной проблемой российской экономики, притом что она активно развивается, является то, что это прежде всего экономика крупного сырьевого бизнеса. В нашей стране мы, к сожалению, не построили за период капитализма реального конкурентного рынка, такого, какой существует во всех развитых экономиках. Если в 2000 году у нас 1200 компаний производили 80 процентов ВВП, то в 2006−м их было уже около 500. Кроме того, рейтинг «Эксперт 400» показывает, что среди этих 400 компаний все больше места занимают сырьевые, а это приводит к зависимости экономики от экспорта сырья и конъюнктуры внешнего сырьевого рынка. Все хорошо, когда цены на сырье высоки, но стабильность экономики не может зависеть от одной сферы, мы сможем сказать, что уверены в будущем, если наша экономика будет опираться на развитый перерабатывающий сектор, где будут работать не несколько гигантов, а миллионы крупных, средних и малых компаний, которые в открытой конкурентной борьбе в условиях свободного рынка должны служить основой развития экономики.
Американскую экономику, притом что у них есть ударные силы в лице Exxon Mobil, Chevron или GE, составляют прежде всего более 60 процентов малых и средних предприятий, в Японии их более 70 процентов, хотя у них есть и Toyota, и Sony. У нас цифры разнятся, но, по данным МЭРТ, малых и средних предприятий у нас 17 процентов. Цифры говорят сами за себя: пока не будет базы экономики, основы экономики, мы не можем рассчитывать на стабильное развитие не только экономики, но и социальной сферы, и даже на нормальное развитие демократических процессов. Потому что малый и средний бизнес — это средний класс. А без среднего класса нет реальной, эффективной демократии.
Борис Титов
5
Каковы, на ваш взгляд, три главные проблемы российского среднего бизнеса?
— Я не буду высказывать свое мнение, я выскажу мнение ВБ. Они в 2006 году провели опрос 1000 российских компаний и получили следующую картинку. Как ни странно, коррупция и административное давление ушли в проблемах бизнеса на второй план, — может быть, привыкли. На первое место вернулась проблема налогов, и действительно, мы каждый день чувствуем, что эта проблема все больше и больше сдерживает развитие бизнеса. Частично это объясняется тем, что раньше, когда не менее 60 процентов российского бизнеса было в тени, ставки налогов не очень-то и волновали: многие не платили или платили частично. В последние же год-два, когда ситуация в стране изменилась и налогов стали платить значительно больше, компании каждый день сталкиваются с этой проблемой. Они почувствовали, что уровень налогов в нашей стране для них высок, если их платить полностью. Поэтому мы в рамках ДР разрабатываем программу, как правильно снижать налоговую нагрузку, чтобы бюджет не понес ущерба, а только выиграл.
Вторым фактором, сдерживающим развитие, является отсутствие доступного инвестиционного капитала. Если у государства и у крупных компаний излишки, с этим проблем нет, то в реальном секторе экономики мы по-прежнему берем кредиты по ставке свыше 15 процентов, а в обеспечение должны заложить до 200 процентов стоимости кредита. О какой конкурентоспособности нашего бизнса может идти речь, когда на Западе кредиты стоят копейки? Нужно вносить изменения в денежно-кредитную политику государства, потому что этот вопрос зависит от нее, и мы это каждый день доказываем.
И третья проблема, которую считает важнейшей для себя российский бизнес, — это кадры. Мы о ней уже говорили.
6
Мешают ли среднему бизнесу ныне действующие налоги? Нужно ли их менять, если да, то как и какие?
— Надо начать с того, что с 2002 года была реально проведена налоговая реформа. Сегодня Минфин этим гордится, и его можно понять. Количество налогов было уменьшено, администрирование облегчено, и, надо сказать, для того периода это было реальным прорывом. Но время идет. Сегодня страна от задач стабилизации, антикризисной политики переходит к реализации задач роста, поэтому нужна новая налоговая политика, которая стимулировала бы развитие бизнеса. Мы предлагаем сегодня сделать более современными, отвечающими сегодняшним задачам, НДС, ЕСН, налог на прибыль.
Например, НДС. Притом что этот налог является очень важным для доходов бюджета, больше проблем и затрат, чем вызывает его администрирование, придумать сложно. До 60 процентов всех затрат на бухгалтерию, как в бизнесе, так и в государстве, связано именно с этим налогом. До 80 процентов всех судебных арбитражных дел также касаются НДС. При этом собираемость налога чуть более 60 процентов (это очень мало). Мы предагаем максимально упростить систему НДС, уйти от сложной системы входного НДС, начислять его только на ту добавочную стоимость, которая реально получена в компании-плательщике. Это значительно упростит всю систему. Ну, и конечно, ставку необходимо снизить с 18 до 12 процентов. По нашим расчетам, которые мы провели вместе с ГНИИ развития налоговой системы, доходы бюджета по этому налогу могут незначительно упасть в первый год, но затем за счет развития бизнеса, роста налогооблагаемой базы значительно вырастут.
По ЕСН мы тоже предлагаем снизить ставку до 12 процентов и одновременно убрать регрессивную шкалу, так называемую льготу для богатых. Если раньше надо было стимулировать высокие белые зарплаты и эта шкала сыграла свою положительную роль, то сегодня ее существование приводит к тому, что происходит дальнейшая монополизация и укрупнение бизнеса. Малый и средний бизнес с низкой рентабельностью, которые не могут платить такие высокие зарплаты, оказывается в ущербном положении: он должен платить по максимальной ставке 26%. Поэтому мы предлагаем выровнять условия для всех, но снизить налог до 12 процентов. При этом нас давно уже обвиняют в антисоциальности, поскольку ЕСН — основная статья дохода Пенсионного фонда и мы, дескать, хотим подорвать пенсионную систему страны. На это мы отвечаем, что, во-первых, снижение ЕСН приведет только к росту доходов от него (по нашим расчетам, уже 1 млрд 200 млн рублей). А во-вторых, надо переходить от наполнения Пенсионного фонда за счет ЕСН к страховым формам. Главный принцип — каждый копит на свою пенсию, а за сегодняшних пенсионеров платит государство.
7
Нужно ли России вступать в ВТО? Каков ваш прогноз развития возможных сценариев вступления или невступления России в эту организацию?
— Только два дня тому назад мы провели большую интернет-конференцию вместе с Максимом Медведковым. В ВТО вступать надо. Глупо и невыгодно не быть участником мировых экономических процессов. Например, даже по сельскому хозяйству сегодня у нашей страны есть потенциал стать одним из крупнейших поставщиков сельхозпродукции на мировые рынки. Если помните, нашим основным товаром раньше было именно зерно, а не нефть. Сегодня в мире идет активная борьба между производиелями, так называемой Кентской группой, которые готовы к свободной конкуренции на мировом рынке с развитыми странами — Европой, США, Японией, котрые дотируют свое сельское хозяйство, что весьма нерыночно. Если Россия не войдет в ВТО, она не сможет принимать участие в этих переговорах и мы не получим тех же условий, что и страны Кентской группы. Участвовать в них можно только изнутри ВТО. Другой вопрос, что наше вступление должно быть не только выгодным для страны на сегодняшний день, но и учитывать наш потенциальный рост в будущем, чтобы его не ограничить. Пока из крупных проблем мы видим унификацию железнодорожных тарифов, что снизит конкурентоспособность российских портов, видим непонятную ситуацию с сельским хозяйством (объем разрешенных дотаций нашим крестьянам пока не согласован), непонятен вопрос экпортных пошлин. Нам неоднократно объясняли, что вступление в ВТО приведет к снятию экспортных пошлин на сырьевые товары. Если это так, то это системообразующее решение, которое приведет не только к снижению дохода бюджета, чем подставит под удар социальные программы, но и к росту цен на нефтепродукты и другое энергосыре внутри страны, А это окажет значительное влияние на рост издержек производства и, соответственно, на конкурентоспособность российского бизнеса. Медведков заверил, что в рамках вступления в ВТО вопрос экспортных пошлин не обсуждается, надеемся, что в последний момент ничего не изменится. Мы много говорим о проблемах российского перерабатывающего бизнеса, и вступление в ВТО мало что ему дает, особенно легпрому и автомобилестроению, авиации, но, судя по всему, график изменения таможенных пошлин достаточно разумен, он даст возможность реструктуризации нашей промышленности, ее модернизации, снижения издержек, как это произошло в Китае. Он выторговал себе такие пошлины на автомобили, что в первые годы, когда действовали высокие пошлины, удалось привлечь огромные инвестиции, развить собственное автомобилестроение, а сейчас, когда пошлины снимаются, Китаю не только не страшна конкуренция со стороны иностранных производителей на внутреннем рынке, но он сегодня пользуется режимом ВТО для экспансии на внешние рынки.
8
Скажите, зачем нужно проводить еще один деловой форум, если совсем недавно такой форум прошел в Санкт-Петербурге?
— Санкт-Петербугский форум — очень важное событие, и в первую очередь это инструмент экономической политики государства. Это форум, организованный государством и направленный на привлечение иностранных, в основном крупных, инвестиций в Россиию. Наш форум национального бизнеса «Новый бизнес новой России», который пройдет 10−11 июля в Москве, организуем мы — бизнес. Именно между собой и в дискуссиях с приглашенными гостями от государства мы хотим обсудить основные проблемы бизнса, чтобы они услышали нас, а мы - их. Мы будем говорить не только о больших оптимистичных цифрах, но и о проблемах, как крупных, так и мелких, региональных. Мы будем обсуждать и те проблемы, о которых мы уже говорили: налоговые, кадровые, проблемы инвестиционного капитала, вступления в ВТО. А поскольку мы все вместе, то мы уверены, что государство нас услышит. Собственно, государство планирует принять самое активное участие в нашем форуме.
Но кроме экономических вопросов в рамках форума мы планируем обсудить и будущее страны, которое волнует нас, бизнесменов, как и всех граждан России. Мы подготовили документ, который называем «Бизнес-план для России», в котором говорим о том, как бизнес видит будущее России и за какие идеи он будет голосовать на будущих выборах. Все это будет обсуждаться в рамках Столыпинского клуба — общественно-политического клуба российского бизнеса.
9
Вы — крупный бизнесмен. Не мешает ли общественная работа в «Деловой России» вашему бизнесу?
— Честно говоря, мешает. Во-первых, потому, что мало времени на бизнес остается, ДР сегодня пожирает до 80 процентов времени. Во-вторых, менталитет меняется. Бизнес — это прежде всего прибыль, а в ДР меня тянет на решение общественных проблем, поэтому и в бизнесе начинает тянуть на более социальные вещи. Например, на восстановление национальных брендов, как шампанское «Абрау-Дюрсо», — проект очень интересный, общественно значимый, но пока не очень прибыльный. Сегодня самое старое российское шампанское, производимое по старой французской схеме, существущее с 1870 года, практически уже забыли, а мы привезли французских специалистов, сажаем новые плантации винограда, завозим новое оборудование, уже с 2008 года увеличим потенциальные мощности в три раза. Что приятно, сегодня много приходится дегустировать, мы сегодня выбираем лучшие образцы из того, что было заложено в начале 2000−х, чтобы к Новому году выйти с новым качеством нашего шампанского, с новыми этикетками и названиями. Так что к Новому году берем на себя обязательство обеспечить потребителей качественным российским классическим шампанским.
Но бизнес развивается. Например, моя с партнерами компания, группа СВЛ, занимаемся логистикой — перевалкой нефтепродуктов и нефтехимии на экспорт, и с 1 июля мы запускаем первый в России химический терминал в порту Кавказ, между Азовским и Черным морями.
Мы занимаемся производством химволокон в Твери, эксклюзивно поставляем их и производимую нами ткань для обивки автомобилей Ford, которые производятся в Ленобласти.
Вообще мы поставили задачу стать компанией проектного управления в соответствии с международными стандартами. Уровень управления, который мы даем, позволяет нам реализовывать проеты в разных областях, для себя и для внешних заказчиков. Вы уже слышали об «Абрау-Дюрсо», а еще у нас есть Ржевская птицефабрика, где объем производства за время нашего управления (с 2004 года) вырос в три раза. Несмотря на падение цен на рынке, связанное с птичьим гриппом.
Борис Титов
10
Не испытывает ли ваша компания проблем с нехваткой газа, с выделением газовых лимитов?
— Испытываем постоянно — и птицефабрика, и наше новое производство базальтохимии в Новомосковске («Базальтопласт»), решаем как можем, договариваемся. А в целом в стране это огромная проблема, я, еще будучи членом правления РСПП, предложил создать некоммерческое партнерство, которое объединило бы производителей и потребителей газа, чтобы выработать компромиссное решение, как должна проходить газовая реформа. В 2004 году она было выработано, подписано и частично реализовано государством — создана Газовая биржа.
Мы создали «Координатор рынка газа», привлекли лучшие экспертные кадры страны. Но то, что мы предлагали в целом для рынка, до сих пор не было реализовано. А предлагали мы постепенный переход через двухсекторную модель, когда регулируемый сектор постепенно уменьшается в соответствии с заранее согласованной программой по количеству и ценам, а ее место замещает свободный рынок. То есть мы, с одной стороны, даем возможность развиваться свободному рынку, стимулируя рост производства и новые инвестиции в газовой отрасли, а с другой — даем потребителям время для адаптации к новым условиям. Но мы надеемся, что все-таки нас услышат и примут согласованную долгосрочную программу перехода к свободному рынку, как мы и предлагаем.
11
Не приведет ли рост внешних, неконтролируемых отечественными химиками издержек (транспорт, энергия, газ) к утрате их конкурентоспособности на мировом рынке? Какие конкурентные преимущества сохранятся за ними в будущем?
— Может привести. Так уж устроена была наша химпромышленность, что ее расположение по отношению к потребителям — в основном это экспортные поставки, технологии — является неэффективным. Очень высоки издержки. Поэтому единственным конкурентным преимуществом были низкие цены на газ и низкие зарплаты. Если этого химиков лишить и при этом не произвести необходимую модернизацию, многие сектора окажутся неэффективными, прежде всего минеральные удобрения. Сегодня нужна целая программа модернизации этой отрасли, создание новых производств в морских портах и вхожденив ВТО, которое для этого необходимо.
12
За последние годы произошла значительная централизация госуправления, доля доходов региональных бюджетов в ВВП сильно уменьшилась, в то время как доля федерального бюджета даже возросла. Может быть, настало время дать регионам большую финансовую свободу, больше доходов оставлять в региональных бюджетах, чтобы местные и региональные власти были больше заинтересованы в развитии предпринимательства, а не в выбивании денег из госбюджета?
— Этот вопрос — один из ключевых у нас на форуме, и, к сожалению, часто говорят, что реформа самоуправления у нас в стране планировалась с целью научить регионы, как управлять деньгами, а получилось — как управляться без денег. Пока есть шоковая терапия для муниципалитетов, мы — сторонники идеи максимальной самостоятельности региональных и муниципальных бюджетов. Они должны быть заинтересованы в развитии бизнеса у себя, поэтому их бюджеты должны быть завязаны с доходами от налогов, и не только от них, но и от специальных систем налогообложения, от налога на прибыль. Главное — наладить эффективную систему управления на местах. Сегодя в ДР мы не только подготовили целую методологию, как повысить инвестиционную привлекательность муниципалитетов, но и многие наши товарищи начали избираться в заксобрания регионов, в муниципальные орагны власти. И идут они туда не для того, чтобы сесть на финансовые потоки, как раньше, а для того, чтобы эти потоки наладить. Потому что все мы, платя налоги в бюджет, не можем мириться с тем, как неэффективно эти деньги расходуются — и даже не воруются, что тоже бывает, а просто разбазариваются. Поэтому у нас среди членов ДР есть уже мэры городов, председатели комитетов заксов.
13
Здравствуйте! Вы в свое время пытались заниматься бизнесом в Абхазии. Пожалуйста, ответьте на следующие вопросы:
1. Как на данный момент обстоят дела с вашим бизнесом в абхазии.
2. Возможно ли заниматься бизнесом в республике и как защищены права предпринимателей в этой стране.
— Очень приятно, что наш бизнес в Абхазии известен кому-то. Мы построили там перевалки сжиженных газов, пропан-бутана. Конечно, проект идет не очень бурно, связано это с несколькими причинами, как от нас не зависящими (природными), так и со сложностями обеспечения сырьем, ну и отношений с нашими абхазскими партнерами. В результате наши переговоры затянулись, но сейчас, надеемся, все вопросы решены и проект начнет работать на полную мощность.
С точки зрения развития бизнеса у Абхазии потенциал огромный. Мы забыли, что такое природа Абхазии, а это потрясающие субтропические леса, прекрасные пляжи. Кроме того, есть ряд проектов в области строительства, деревообработки, производства стройматериалов. На самом деле, российский бизнес уже давно там — помотрите на цены на недвижимость. Приходите в Абхазию сейчас, пока довлеет политический фактор, когда все разрешится — заработаете огромную прибыль.
14
Как вы считаете, в какой перспективе в России возможно формирование буржуазного капитализма, с сильным и предприимчивым средним классом, не зависящим напрямую от государства и крупных корпораций-монстров (в том числе государственных)? Приближает ли нынешняя политика эту перспективу или отдаляет ее еще больше?
— Частично мы уже ответили на этот вопрос, скажу лишь в дополнение, что в начале девяностых наши реформаторы забыли одну очень важную вещь. Они думали, что капитализм — это прежде всего вопрос о собственности, а на самом деле это не только вопрос о собственности, но и вопрос о конкуренции. Без конкуренции, без предпринимательской инициативы, без миллионов компаний, лучшие из которых растут, а худшие умирают, не может быть рыночной экономики. Адама Смита никто не отменял. Чтобы у нас было реальное развитие рынка, бизнесу надо создать конкурентоспособную среду, прежде всего экономическую — у нас в стране должно быть выгодно произвдить. Многие говорят: если снизите налоги, эти деньги все равно окажутся в карманах коррумпированных чиновников или на офшорных счетах. Это неправда. У нас есть примеры собственной истории, которые показывают, что снижение издержек производства приводит к росту. Несмотря на все ужасы последствий 1998 года, кризис принес и положительные для экономики страны моменты. За счет того, что резко снизился курс рубля, а значит, цены на энергоносители и трудовые затраты, в стране начался бурный рост, высвободившиеся ресурсы не оказались на офшорных счетах, а пошли на инвестиции. В результате в 1999 году мы компенисоровали падение 1998−го, а в 2000−м рост промпроизводства превысил 10%. Так что создайте нормальные условия, и мы можем расти быстрее, чем на 6−7 процентов, которые нам прогнозирует правительство.
Вообще, если мы будем расти темпами, предлагаемые правительством, Португалию нам никогда не догнать. По нашим расчетам, в лучшем случае нам уготовано место в четвертом десятке стран по уровню жизни. Мы с нашими экспертами подсчитали, что если реализовать наше предложение, то рост может составить 10−12 процентов, и тогда уже к 2020 году мы сможем достигнуть и превысить среднеевропейский уровень. Все в наших силах. Нам только необходимо проводить долгосрочную, продуманную экономическую стратегию роста, опирающуюся на диверсификацию экономики, рост конкурентного рынка и реализацию промполитики.
Борис Титов
15
В последнее время много говорится о необходимости промышленной политики, о предоставлении льгот отдельным отраслям. Считаете ли вы такие льготы оправданными? Ведь любой лоббист, представитель любой отрасли будет считать (и вполне искренне) свою отрасль важной и нуждающейся в защите. Может быть, государству стоило бы сосредоточиться на создании благоприятной среды и эффективных институтов, научиться выполнять свои прямые обязанности, которые ему еще Адам Смит вменил? Или такая промышленная политика необходима?
— Промполитика для страны необходима, только у нас ее все по-разному понимают, путают и с экономической политикой, с социальной, с денежно-кредитной. По нашему мнению, промполитка — часть общей экономической политики государства, направленная на выявление и стимулирование тех отраслей и секторов производства, которые имеют самый большой потенциал роста и могут оказывать кумулятивный эффект на смежные отрасли и на всю экономику в целом. То есть, другими словами, это политика, направленная на капитализацию конкурентных преимуществ России. Сегодня, чтобы ее реализовывать, надо прежде всего выявить точки роста, заняться микроэкономикой, проанализировать каждый сектор, каждую отрасль, определить приоритеты. Для этого существуют специальные мировые технологии, например система Форсайт. Пока еще сказать сложно, но, по нашему мнению, эти точки роста находятся в следующих направлениях: переработка сырья - нефти, газа, и леса. Смотрите по лесу: мы везем круглый лес, а у Забайкальска с китайской стороны, прямо на границе, построена огромная промзона по его переработке.
Второе направление — новые технологии. Это и ВПК, и нанотехнологии, и разработки советского периода. Например, наша компания нашла один патент, который сегодня активно внедряет в производство: производство антикоррозионных покрытий из базальтовой чешуи, изобретены они были еще в семидесятых, но так и не внедрены в производство. Сегодня мы строим завод, это венчурный проект с большими рисками, но, если все будет реализовано, по прибыльности он превзойдет все наши другие проекты. По существу, это новое направление в химии.
Третье направление промполитики - сельское хозяйство. Черноземы, климат — все способствует тому, чтобы мы стали одним из лидеров на мировом рынке. Надо добиться только правильного регулирования, стимулирующего развития.
Ну, и конечно, очень важным является транзитный потенциал России. Сегодня, для того чтобы доставить товар из Юго-Восточной Азии в Европу, нужно порядка 40 дней. А если товар пойдет железнодорожным транспортом по территории России, он может быть доставлен европейскому потребителю за 14 дней. Сегодня необходимо приложить частно-государственные усилия, чтобы решить отдельные инфраструктурные проблемы, снизить тарифы и создать условия для инвестиций бизнеса в логистические портовые терминалы, железнодорожные переходы.
Кроме того, надо правильно выбирать в промполитике инструменты. Непродуманные льготы могут создать не стимулы к росту, а усилить коррупцию. Например, предлагается отменить пошлины на круглый лес для компаний, которые реализуют проекты в лесопереработке. Дай им такую льготу — потом ни компаний, ни леса не найдешь. Мы предлагаем использовать амортизационную политику как основной инструмент, увеличив ставку амортизации по приоритетным проектам до 200 процентов. То есть, вложив деньги в оборудование, запустив производство, ты имеешь право в будущем платить меньше налогов от будущей прибыли, и не только на размер стоимости оборудования, но еще и на такой объем дополнительно. Вот это льгота, вот это стимул. И есть гарантия, что это оборудование будет работать, не будет нечестных схем.