Валерий Лунин, декан химического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, академик РАН, профессор.
Хотелось бы услышать ваше мнение по вопросу о присоединении России к Болонскому процессу и следующих вслед за этим преобразованиях в сфере образования (основные плюсы и минусы).
— Мы всегда стремимся все сделать побыстрее, но никто никому не объяснил, зачем это нужно. Не может быть единообразия, в образовании особенно. Если программисты и вычислители могут готовиться по двухуровневой системе, то для физиков, химиков и биологов это почти невозможно. Для них есть минимум практических навыков, чтобы профессионально работать в этой области науки. То же министерство и правительство согласились, что нельзя готовить врачей в качестве бакалавров, и у них сохранилось обязательное шестилетнее образование. Современный уровень подготовки специалистов по химии, физики и биологии ничуть не проще, чем подготовка врача. Есть у нас такое сообщество — Учебно-методическое объединение классических университетов России по разным областям знаний. Я 16 лет возглавляю такое объединение по химии. В наше УМО входит более 70 университетов России. И мы задолго до подписания присоединения к Болонской конвенции прорабатывали возможность подготовки бакалвров и магистров, и все 70 с лишним деканов химфаков России пришли к единому убеждению: в нашей стране с учетом ее масштабов и того, что химия — одна из ключевых отраслей нашей экономики и материальной культуры общества, необходимо сохранить ступень специалистов. Пять лет — интегрированный магистр. И именно ученый совет вуза должен определять траекторию подготовки своих студентов. Но профессиональное мнение в данном случае не имело значения.
Мы писали обращение от имени 70 деканов министру Фурсенко, в аппарат правительства, но ничего убедительного не произошло. Когда мы просили ответственных работников Министерства образования и науки прийти к нам и расскзать о госполитике в области образования, никто не пришел. А ведь реально никто не оценил, чем грозит нам переход на двухуровневую систему. В большинстве университетов группа химиков немногочисленна — 20−25 человек, и если 15 процентов пойдут в магистратуру, а остальные будут бакалаврами, то кто будет работать и развивать экономику? У нас инновационная экономика, экономика знаний, но система подготовки кадров не будет ей соответствовать.
Поэтому ученый совет МГУ, Союз ректоров России обратились и к министру, и к правительству России с предложением сделать ступень специалиста, пять лет.
Я не вижу никаких плюсов от присоединения к Болонскому процессу. Нам говорят: система повысит мобильность наших студентов. В действительности мобильность будет в одну сторону — из нашей страны в другие страны. Она и так достаточно высока, она не нуждается в дальнейшей поддержке. Я думаю, что пока рано говорить о том, что мы думаем о будущем нашей страны. Без квалифицированных кадров будущее не может существовать.
Второе: нам говорят, что Болонская система позволит магистратуре дать человеку образование намного сильнее, нежели в общем потоке, когда он учится пять лет. Это не совсем так. Мы обратились к работодателям, в самые различные наши компании. «ЛУКойл-Нефтехим», «Татхиминвестхолдинг», «Базэл», Союз химиков России оценили предлагаемый вариант подготовки бакалавров, специалистов и магистров. И мы получили от всех них, потенциальных работодателей, твердый ответ: бакалавры нам не нужны. Тогда кому они нужны? На этот вопрос, я думаю, никто не ответит.
Валерий Лунин
2
В чем, по-вашему, заключаются инновационные процессы в сфере высшего образования?
Муссируются слухи о переходе на одну ученую степень. Что в связи с этим будет с кандидатами наук — низведут до уровня магистров?
— Я думаю, что в рамках нацпроекта «Образование» программа «Инновационные университеты России» сыграла очень большую роль. У нас существенно обновлено оборудование общих практикумов, созданы центры коллективного пользования на базе уникальных приборов. Что касается оснащения новым оборудованием, то и химфак, и другие факультеты Московского университета получили такое оборудование, какое не всегда есть в ведущих университетах Европы. У нас создан уникальный центр магнитной томографии и ЯМР-спектроскопии МГУ. В этом центре могут работать студенты всех естественных факультетов МГУ. В ближайшее время войдет в строй уникальный медицинский центр МГУ. Там будет работать девять операционных. Фактически это первый университетский госпиталь в нашей стране.
Создание таких центров позволяет развивать инновационные проекты по всем направлениям современной науки и, что особенно важно, междисциплинарные проекты. Сейчас бурно обсуждается программа по Роснанотехнологиям. Подготовка специалистов в этой области междисциплинарная, требует создания новых программ и для физиков, и для химиков, и для математиков, и для биологов. И такие магистерские программы создаются в рамках инновационного процесса.
Мы создаем сейчас центр современного электрохимического материаловедения. Такого центра нет ни в нашей стране, ни за рубежом. И мы создаем его совместно с «Базэлом». Здесь как раз и может реализоваться часть Болонской конвенции. Выпускники других вузов могут поступать к нам на магистерскую программу или в аспирантуру, и это будут специалисты, нужные современным российским промышленным предприятиям.
Мы готовим группу специалистов для Кирово-Чепецкого химического комбината. По заказу этих предприятий (они платят деньги факультету) мы готовим для них специалистов. Вот в такой форме и должна реализовываться магистратура — штучные заказы от современных предприятий на современных специалистов.
Про ученую степень. Слухи такие ходят, но я думаю, что разум восторжествует и мы сохраним нашу систему подготовки высокопрофессиональных кадров.
3
Валерий Васильевич, хочу задать вам вопрос как одна из первых «жертв» прогрессивного болонского эксперимента. Весь бакалавриат я отучился по модульной системе — и к ней у меня многостраничный список претензий, особенно в плане качества образования. Но у нее не отнять одного: модуль действительно не дает расслабиться больше чем на неделю-полторы. Когда знаешь, что экзамены уже через полтора месяца, гулять по кабакам и бегать по соседним номерам в общаге как-то не тянет. А что вы думаете о модульной системе, есть ли у нее перспектива в России? Если да, то в каких условиях?
И еще немного про учебу. У нас оценка формировалась, по сути, как индекс нескольких показателей с заданными весами: вот эссе весом 0,1, вот реферат — 0,2, вот посещаемость — 0,2, вот активность на семинарах — 0,2, а вот и экзамен — 0,3. Ну вроде того. Будь хоть семи пядей во лбу на экзамене, как видите, больших оценок все равно не добьешься. Вам по душе такая система или для российского образования все же предпочтительнее классическое — на сколько сдал экзамен, столько и в зачетке?
Наконец, вопрос про многострадальную «Болонью». Мне лично показалось так: какая бы система ни была, наше образование и его качество куда больше зависят от двух вещей — вменяемости преподавательского состава и желания учиться со стороны студентов. А не от того, как разбито на годы образование. Мне повезло: и то и другое у нас было. А как вам кажется, такое уж ли значение имеет эта разбивка на годы и ступени, когда сам уровень мотивации к передаче и получению образования у нас в стране категорически упал?
— Я соглашусь относительно позиции по Болонскому процессу. Мы сейчас готовим новые образовательные стандарты и учитываем опыт Европы относительно модульной оценки знаний, и в этом модульном варианте мы сохраняем ту учебную нагрузку, которая есть в химических вузах России. Мы не против модульной системы.
Главное не в том, как модули выглядят, а в том, кто учит студентов, — квалификация педагогов и преподавателей. У ребят много беспокойства по поводу того, «кто будет учить», особенно через десять-пятнадцать лет. Это вопрос должен тревожить руководство нашей страны.
4
Готовы ли вы принимать на химфак по результатам ЕГЭ?
И расскажите, пожалуйста, о своем видении соотношения и взаимодействия академической и прикладной науки в современной химии вообще и на химфаке МГУ в частности.
— На мой взгляд и на взгляд большинства моих коллег, ЕГЭ вреден для образования. ЕГЭ разрушает системную, предметную подготовку, которой всегда славилась наша школа. Ни одной проблемы, которые формулировались при введении ЕГЭ, не решается. Доступность образования — последние 15 лет на химфаке 60 процентов иногородних из 59 регионов России и 14 бывших республик СССР. Мы единственные в России сохранили бывшую олимпиаду СССР по химии, и первые шесть лет после распада Союза она проходила в Москве, в 1997 году — в Ереване, в 1998 году — в Киргизии, затем в Белоруссии, Молдавии. В этом году она будет с 26 апреля по 5 мая в Ташкенте. Как правило, курируют эту олимпиаду первые вице-премьеры республики. И победители этой олимпиады по приказу министра образования России зачисляются во все химические вузы всех стран-участниц, в том числе в МГУ, без сдачи экзаменов.
Однако, как и все вузы России, в этом году мы будем учитывать ЕГЭ по русскому языку, остальные предметы будут как всегда — экзамены.
5
Как вы боретесь на своем факультете с коррупцией (для многих людей не секрет, что в большинстве вузов сессию можно попросту купить)?
— У нас, к счастью, такой проблемы нет. Число студентов, обучающихся на контрактной основе, у нас очень маленькое — максимум 10 человек на курсе из 215. Никто не хочет учиться химии за деньги. Химия трудная и дорогостоящая область науки и знания, и существующий в течение последних лет конкурс три-четыре человека на место нас вполне устраивает.
О плате за экзамены разговоров не может быть. 30−40 процентов наших выпускников получают ежегодно красные дипломы. Среди 80−90 лучших выпускников, рекомендованных в аспирантуру, 90 процентов — иногородние ребята.
Валерий Лунин
6
Как вы оцениваете изменение уровня образования и общего технического кругозора абитуриентов — динамика положительная или отрицательная? Есть ли проблемы? Каковы причины, как их можно устранить?
И еще вопрос: Как бы вы отнеслись к идее замены проекта «Дом-2» на ТВ проектом, допустим, «КБ-1» или «Это вы можете». Может быть, настала пора заменить пропаганду потребительства пропагандой творчества?
— К сожалению, изменение базисного учебного плана в общеобразовательной школе, в котором сокращены часы на преподавание химии, биологии, физики, привело к снижению качества подготовки учащихся. Поэтому идеи о профильных гимназиях, которые содеражатся во многих вопросах, очень разумны. Человек должен иметь возможность получить хорошее образование, если он того хочет.
Что касается «Дома-2» и других подобных вопросов, скажу, что программа нашего телевидения безобразна. Очень важна пропаганда достижений нашей науки и образования, а показывать все время одних и тех же людей — Максима Галкина и Ксению Собчак — очень утомительно. Это проблема государства, которое должно этим заниматься. Передачи о науке немногочисленны и идут в ночное время.
7
С какими мировыми и российскими центрами химической науки, на ваш взгляд, сейчас конкурирует химфак МГУ? В чем вы видите сильные стороны образования и научной деятельности на вашем факультете?
— Нет у химического факультета конкурентов в нашей стране. Химфак — абсолютный лидер в области химического образования в России и очень высокий международный авторитет. Об этом неоднократно писали и в журналах Science и Nature. Химический факультет развивает совместные проекты с ведущими университетами Европы и США. В Гарварде работает семь профессоров — выпускников нашего факультета, в MIT всех не сосчитать, и во всех ведущих университетах Германии, Франции, Норвегии и Швеции работают наши выпускники.
Треть всех грантов в области химии по линии РФФИ получают ученые химического факультета. Такая же доля принадлежит нам и в международных проектах Европейского сообщества, Американского химического общества. Две недели назад мы подписали соглашение о сотрудничестве с австралийской компанией BHP Billiton. Это крупнейшая компания Австралии по переработке природных ресурсов, на поддержку студентов, аспирантов и молодых ученых она выделила 250 тысяч долларов. Ежегодно пять студентов химфака выезжают на производственную практику на полтора месяца в научный центр этой компании в Австралии. Подписан ряд контрактов по разработке технологии выделения урана на месторождениях этой компании.
Признанием успехов наших ребят явилось проведение в июле 2007 года Всемирной химической олимпиады на базе химического факультета МГУ. Представители всех континентов из 69 стран мира приняли участие в 39−й Международной химической олимпиаде. Все четверо участников нашей команды получили золотые медали и учатся в разных университетах нашей страны.
8
Верите ли вы, что экс-офицера ФСБ Александра Литвиненко действительно отравили полонием? Неужели это химическое вещество можно так легко достать и использовать в таких страшных целях?
— Сразу после истории с Литвиненко ко мне обращались представители очень многих СМИ с вопросом, не пропал ли с химического факультетат полоний. Я успокоил всех, что у нас ничего не пропадает, находится на строгом учете, но сама версия с полонием мне кажется неверной. Вообще это дело спецслужб — детально разобраться, что же там случилось на самом деле.
9
Ставят ли ваших выпускников на специальный учет в ФСБ? А то ведь они не только наркотики наверняка могут легко синтезировать, но и взрывчатку…
— На специальный учет ФСБ наших выпускников никто не ставит. Но восемь лет назад деканы химических факультетов университетов Росии по нашей инициативе разработали и утвердили клятву химика, которая теперь принимается вместе со студенческим билетом во всех химических факультетах университетов России.
Многие читатели справедливо отмечают, что химик может сильно навредить своей деятельностью Именно поэтому мы ввели клятву, и она стала неотъемлемой частью учебного процесса. Основной смысл клятвы — не причинять ущерб ни себе, ни близким, ни обществу своими знаниями или экспериментальными навыками.
10
Довольны ли вы тем, как завершилась битва РАН и Минобрнауки вокруг статуса академии? Не кажется ли вам, что принятие устава в нынешнем виде — пиррова победа академической общественности?
— Битвы РАН с Минобрнауки не было как таковой. Было единое мнение академического сообщества Российской академии наук о необходимости профессионально определить статус академической науки и Российской академии наук в нашем государстве. И нужно сказать, что ведущие мировые ученые активно поддержали эту позицию своих коллег в России, понимая, сколь велик вклад Академии наук в развитии науки, техники и образования в нашей стране.
Валерий Лунин
11
Хотелось бы узнать, как проходит трудоустройство выпускников вашего факультета, в каких сферах они востребованы и чем занимаются? Куда берут ваших бакалавров, например? Это что, лаборанты в поликлиниках и на химзаводах?
— Химики в Москве и в России очень востребованы. И ни один выпускник без работы не остается. на каждого очень много желающих пригласить к себе на работу. Дважды в год мы проводим Дни карьеры. Представители самых различных компаний и академических институтов встречаются со студентами и выпускниками и предлагают им места работы. И каждый может выбрать сам, поскольку государственного распределения нет.
Для нас главная проблема — это жилье для молодых, талантливых выпускников. 80−90 человек мы принимаем в аспирантуру, они блестяще защищают диссертации, и дальше перед ними встает проблема, где и как им жить, даже имея уникальное образование. Мы неоднократно обращались к нашему ректору с предложеннием построить ведомственный дом для молодых специалистов. Пока он желает работать в науке, он живет там и спокойно работает.
12
Когда можно ожидать омоложения руководящего состава в МГУ и на химическом факультете в частности? Ведь на факультете нет ни одного заведующего кафедрой не пенсионера, а многим по 70−75 лет, что явно много для административной работы. У нас нет ни одного завлабораторией моложе 50 лет… Ведь можно использовать их большой опыт в качестве профессоров-консультантов, при этом открыв путь для более молодых. По-прежнему складывается ситуация, когда отдельные сотрудники в 40−50 лет упираются в определенный потолок и уезжают за рубеж, я не говорю уж о молодежи, которая практически не приходит на факультет в качестве сотрудников.
— Проблема не в том, чтобы продвинуть молодежь. В университете на протяжении 15 лет работает программа «100 молодых доцентов» и «100 молодых профессоров» (до 50 лет). Заведующих лабораториями моложе 50 лет у нас много. У нас самые молодые члены-корреспонденты РАН. Заведующая лабораторией кафедры химии природных соединений Ольга Донцова и профессор кафедры неорганической химии Евгений Гудилин. Им немногим более 40 лет. Заместитель заведующего кафедры химии нефти профессор Ненайденко в 28 лет защитил докторскую диссертацию.
Быть руководителем кафедры в МГУ — очень непростая задача. И заведующие кафедрами на полках не стоят, как реактивы. Человек должен сочетать в себе высокий авторитет и признание в научном мире, любовь к учебному процессу и к студентам и основную часть своей жизни проводить на химическом факультете. Подбор кадров — действительно очень серьезная проблема, в образовании особенно.